Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
22:34 

Ночной заговор

Тебе дали видео, дали сабы. Сядь, смотри и не выёбывайся (с)
Утащено с разрешения замечательной Ro

(позволила себе отформатировать)

Если кажется - свет погас,
и тепла не осталось вовсе,
если мир миллионом глаз
на тебя в ожиданьи смотрит,

а тебе - вот беда, издать
невозможно ни звука, ни слова,
за душой ни гроша опять,
на душе злая полночь - снова.

Если хочется убежать,
в изначальной ночи укрыться,
отпустить, ладони разжать,
не держать, не дышать, не биться

и не быть, не быть, не...не... не...
Тише, тише, родной мой. Слышишь?
Затрещал сверчок в темноте.
Зашуршали в подполе мыши.

Вот огонь в очаге запел,
разгоняя мрак и тревогу.
Завтра ждут миллионы дел,
завтра - это большая дорога.

Завтра свет заглянет в окно,
и в глазах твоих отразится,
завтра радостным будет, но
это значит - пора ложиться.

Сон обнимет мягкой рукой,
сон опустит тебя на ложе,
сон подарит тебе покой
и надежду подарит тоже.

До рассвета свече гореть,
прогоняя ночные тени,
до рассвета я буду петь
бесконечную колыбельную.

Песня тянется, словно нить,
и в узоры сама сплетается.
Будет утро - будем жить.
Обещаю, тебе понравится.

@темы: поэтическое настроение

22:26 

В точку

Тебе дали видео, дали сабы. Сядь, смотри и не выёбывайся (с)
"Мне не хватает терпения на определенные вещи. Не потому, что я стала высокомерной, а просто я уже достигла того периода в жизни, когда мне больше не хочется тратить время на то, что мне неприятно или причиняет боль.

Я больше не терплю цинизма, чрезмерной критики или претенциозного отношения.

Я утратила желание угождать людям, которым я не нравлюсь или любить тех, кто меня не любит.

Я не улыбаюсь, если мне не хотят улыбнуться в ответ.

Я больше не провожу ни единой минуты с теми, кто лжет или пытается мной манипулировать.

Для себя я решила не жить в мире с претенциозностью, лицемерием, непорядочностью и дешевой похвалой.

Больше я не выношу ни избирательную эрудированность, ни академическую заносчивость, и я также не сторонница распространения сплетен. Я ненавижу конфликты и сравнения.

Я верю в мир противоположностей, поэтому избегаю людей с ригидной и негибкой психикой.

В дружеских отношениях мне не нравится недостаток преданности и предательство.

Я не общаюсь с людьми, которые не знают как сделать комплимент или приободрить.

Те, кто склонен все преувеличивать, навевают на меня скуку, и мне очень трудно принимать людей, которые не любят животных.

И помимо всего прочего, мне не хватает терпения на тех, кто не заслуживает моего терпения".

Мерил Стрип

@темы: рулезз

16:17 

Камеры на дорогах

Тебе дали видео, дали сабы. Сядь, смотри и не выёбывайся (с)
Из ЖЖ Бегуна
Убануться можно на НВ от Ставропольской до Вольской 4 треноги на газонах.
...
ждите пока вам на х.. датчики повесят и будут штрафовать за каждый шаг в сторону!
:facepalm3:

@темы: авто-мото

23:33 

Как выглядит Тень

Тебе дали видео, дали сабы. Сядь, смотри и не выёбывайся (с)
Гейман Нил / Американские боги (чей перевод на ModernLib ?)
ГЛАВА ПЕРВАЯ
он был высоким и широкоплечим

– Тебе тридцать два года?
– Да, сэр.
– Выглядишь ты моложе.

- Что ты за человек? Латинос? Цыган?
– Не знаю, сэр. Может быть.
– Может, у тебя в роду ниггеры. У тебя есть в роду ниггеры, Тень?
– Возможно, сэр. – Расправив плечи, Тень глядел прямо перед собой, сосредоточиваясь на том, чтобы не дать охраннику себя спровоцировать.
– Да? А вот меня от тебя жуть берет.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ
(встреча с Сэм)
– М-м-м-м. В тебе есть индейская кровь?
– Понятия не имею.
– Ты просто так выглядел, вот и все.

– Ты уверен, что в твоем роду не было индейцев?
– Сам не знаю. Возможно. Я мало что знаю о моем отце. Но будь он американским индейцем, мама бы мне сказала. Может быть.
(т.е. мама не индейских кровей?)


ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Ребенком Тень был маленьким для своего возраста, сплошь колени и локти. На единственной детской фотографии Тени, которая понравилась Лоре настолько, что она вставила ее в рамку, был изображен серьезный парнишка со спутанными волосами и темными глазами, стоявший возле стола, с горкой заваленного пирогами и печеньем. Тень полагал, что снимок сделали на каком-то рождественском празднике в посольстве, поскольку одет он был в лучший костюмчик с галстуком-бабочкой.

Вырос он неожиданно быстро. На тринадцатом году его жизни весной местные мальчишки задирали его, провоцировали на драки, в которых, как они знали, ему было не победить, и после драк Тень убегал, рассерженный и зачастую плачущий, в туалет, чтобы смыть с лица кровь или грязь, прежде чем их увидят. Потом наступило лето, длинное и роскошное его тринадцатое лето, которое он провел, держась подальше от ребят крупнее его: плавал в местном бассейне и читал возле него библиотечные книги. В начале лета он едва держался на плаву. К концу августа он переплывал бассейн из конца в конец легким свободным кролем, прыгал с высокого трамплина и приобрел темно-коричневый загар от воды и солнца. В сентябре, вернувшись в школу, он обнаружил, что мальчишки, отравлявшие ему жизнь, – оказывается, мелкие слабосильные дети и теперь не могут обидеть его. Тем двоим, кто попытался это сделать, он преподал урок хороших манер, тяжкий, быстрый и болезненный. Тогда и он сам был вынужден переоценить себя: он не мог уже более оставаться тихим ребенком, который изо всех сил пытается неприметно держаться позади. Для этого он стал слишком большим, слишком бросался в глаза. К концу года он уже был в команде пловцов и в команде тяжеловесов, и тренер уговаривал его пойти в секцию триатлона. Ему нравилось быть большим и сильным. Это давало ему чувство себя. Он был робким, тихим книжным мальчиком, и это было болезненно; теперь он стал тупым здоровяком, и никто не ожидал от него ничего большего, кроме как перенести диван из одной комнаты в другую.

Грязнющие лапы Суини вцепились в плечи Тени, бледно-голубые глаза поймали его взгляд. Слезы прочертили дорожки в грязи на щеках ирландца.
– Дерьмо, – сказал он наконец, и на Тень пахнуло табаком, прокисшим пивом и пьяным потом. – Ты говоришь правду, засранец. Отдал щедро и по собственной воле. Будь прокляты твои светлые глаза, ты ее, черт побери, отдал! (глаза - светлые?)

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
(после поездки в Лас-Вегас)
Тень почувствовал, как по всему телу у него побежали мурашки. Он словно видел, как приоткрылась дверь в иное измерение, в дальние миры, где повешенные раскачивались на перекрестках дорог, где ведьмы визжали в ночном небе.
– Лора, – все, что сказал он.
Повернувшись к Тени, Среда уставился в светло-серые глаза спутника.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
– А как еще, черт побери, я могу выглядеть? – любезно поинтересовалась она. – И вообще ты лжец. Новый Орлеан был ужасной ошибкой, я набрала там целых тридцать фунтов. Клянусь. Я поняла, что надо поскорей уезжать, когда начала ходить вразвалку. У меня ляжки при ходьбе друг о друга трутся. Можешь себе такое представить? – Последняя фраза была обращена к Тени. Он понятия не имел, как ему на это отвечать, и почувствовал, как весь заливается жаркой краской. – Ну надо же, он покраснел! Среда, мой милый, ты привел мне человека, умеющего краснеть! Какое чудо, какой подарок! Как его звать?
– Это Тень, – сказал Среда, по всей видимости, наслаждавшийся стеснением Тени. – Тень, поздоровайся с Белой.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
Они стояли на середине склона пологого холма. Сырой туман развеялся, день был прохладным и солнечным, небо – отмытым и голубым. У подножия холма вилась гравиевая дорога, по которой катил, подскакивая, будто детская машинка, красный фургончик. Клубы дыма валили из трубы домика неподалеку. Выглядел дом так, как будто лет тридцать назад кто-то бросил здесь жилой прицеп-трейлер, к которому пристроили потом несколько навесов. Видавший виды остов не раз чинили, подлатывали и расширяли.
Когда они подошли к двери, та отворилась и на пороге появился средних лет мужчина с проницательным взглядом и ртом, будто шрам от удара ножом.
– Эва, – сказал хозяин дома, – я слышал, двое белых едут меня повидать. Двое белых в «виннебаго». Я слышал, они потерялись, как всегда теряются белые, если не понавешают повсюду вывесок и указателей. А теперь поглядите только на двух бедняг у меня под дверью. Вы знаете, что вы на землях дакота?
Волосы у него были седые и длинные.
– С каких это пор ты дакота, старый пройдоха? – спросил Среда. Теперь он одет был в щегольское пальто и шапку-ушанку, и Тени трудно стало поверить, что еще несколько минут назад под звездами он был облачен в широкополую шляпу и потрепанный плащ. – Слушай, Виски Джек, я умираю с голоду, а мой друг только что выблевал завтрак. Не пригласишь нас войти?
Виски Джек поскреб под мышкой. Одет он был в светлые джинсы и нижнюю рубаху цвета седины. На ногах у него были мокасины, но холода он как будто не замечал.
– Мне здесь нравится, – наконец сказал он. – Входите, белые люди, потерявшие свой «виннебаго».

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
На больничной койке снова умирала его мать, как она умирала, когда ему было шестнадцать, и да, вот и он сам, крупный, неловкий шестнадцатилетний подросток с прыщами на кофейно-сливочной коже, сидит подле нее и, не в силах смотреть на больную, читает толстую книгу. Интересно, что это за книга? Тень обошел больничную койку, чтобы рассмотреть ее поближе. Он стоял между койкой и стулом, переводя взгляд с одной на другого, с умирающей женщины – на взрослого мальчика, сгорбившегося, уткнувшего нос в «Радугу тяготения», в попытке убежать от смерти матери в Лондон времен блицкрига. Но выдуманное безумие книги не было ни убежищем, ни оправданием.
Глаза матери закрыты: подаренный морфином покой. То, что она считала просто еще одном кризом серповидно-клеточной анемии, новым болевым приступом, который следовало перетерпеть, оказалось, как они слишком поздно узнали, лимфомой. Ее кожа приобрела серовато-лимонный оттенок. Ей было тридцать пять, но выглядела она много старше. (факторы риска заболевания: Генетические нарушения: для возникновения заболевания дефектный ген должен быть унаследован от обоих родителей; Раса: негры к югу от Сахары; Этническая принадлежность: греки, итальянцы, и люди из некоторых частей Индии, Центральной и Южной Америки, Аравийского полуострова).

Сначала он увидел мать и глазам своим не поверил, как же она юна! Ей, похоже, нет еще и двадцати пяти. Квартира, еще одно наемное посольское жилье где-то в Северной Европе, значит, мать еще не уволили по болезни. Он оглядывается по сторонам в поисках какой-нибудь зацепки и видит самого себя: крохотная козявка с огромными светло-серыми глазами и темными волосами. Они ссорятся. Даже не слыша слов, Тень знает из-за чего: в конце концов, они всегда ссорились из-за одного и того же, и только из-за этого.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ
Она поцеловала его щеку, его лоб.
– Давай же, – тихонько сказала Белая. – Пора вставать. Уже началось. Не хочешь же ты пропустить представление.
Дрогнув, поднялись веки, и на женщину уставились серые – цвета вечера – глаза.


ПОСТСКРИПТУМ
Многие женщины, которых он видел на улице, казались ему очень красивыми: все высокие и белокожие. Такую красоту ценил Среда. Тень недоумевал, что привлекло Среду в его матери, которая, пусть и красавица, не была ни высокой, ни белокурой.



ПОВЕЛИТЕЛЬ ГОРНОЙ ДОЛИНЫ новелла из цикла «Американские боги»
The Monarch of the Glen
Перевод. А. Комаринец
2007
Глава третья
Тут она впервые его коснулась: положила белый-пребелый палец на тыльную сторону его темной ладони.

@темы: Нил Гейман

21:55 

До слез

Тебе дали видео, дали сабы. Сядь, смотри и не выёбывайся (с)
01:00 

Шантарам

Тебе дали видео, дали сабы. Сядь, смотри и не выёбывайся (с)
Иногда мы любим одной лишь надеждой. Иногда мы плачем всем, кроме слез. И в конечном итоге все, что у нас остается, – любовь и связанные с ней обязательства, все, что нам остается, – тесно прижаться друг к другу и ждать утра.

@темы: книги, Шантарам

Hulio Tebenado

главная